Seraphim Braginsky
мой иск что мир несовершенен в нём правят жадность злость и месть ответчик снова не явился он есть?(с) Типичный Бальзак, ЛВЭФ
Автор: Dafna Cullen
Беты (редакторы): sad_blood_prince
Фэндом: Hetalia: Axis Powers
Пэйринг или персонажи: Гилберт|Иван, Иван|Феличиано, Родерих, Элизабет, Артур, Скотт, Геракл, Антонио, Франциск
Рейтинг: NC-17
Жанры: Гет, Слэш (яой), Драма, Мистика, Даркфик, Ужасы, Hurt/comfort, AU
Предупреждения: Смерть персонажа, OOC, Насилие, Изнасилование
Размер: планируется Мини, написано 18 страниц
Кол-во частей: 5
Статус: в процессе


Описание:
Несколько совершенно разных людей, никак друг с другом не связанных, решают остановиться в одном странном отеле, даже не подозревая, что их ждет. И еще неизвестно, кого нужно бояться больше - монстра под кроватью или собственного отражения.

Посвящение:
Мори, брат, тебе :3

Публикация на других ресурсах:
с моего разрешения

Примечания автора:
Автор замахнулся на ужастик. Не знаю, насколько годно выйдет. У меня, обычно, первый блин большим комом. Но надежда умирает последней.

Голоса

То, что днем кажется не более чем старой громоздкой мебелью и пыльными зеркалами, ночью приобретает жутковатые очертания. Как будто лунный свет оживляет что-то зловещее, то, что днем благополучно спало, притворяясь куском стекла или дерева.

Так думал Феличиано, ворочаясь в огромной постели. О, это была кровать достойная какого-нибудь короля. Из темного дерева, массивная, занимающая без малого треть комнаты, с резными столбиками и бордовым балдахином. Только почему-то спать в ней было совсем не здорово.

Нет, поначалу ему таки удалось заснуть. Он даже убедил себя, что произошедшее в казино не более чем плод фантазий его утомленного дорогой мозга.

Пробуждение отнюдь не было приятным. Юноша почувствовал прикосновение чьих-то холодных как лед пальцев. Едва ощутимое, будто кто-то мазнул по его скуле рукой.

Резко поднявшись, итальянец внимательно осмотрел комнату. Никого.

Абсолютное безмолвие.

Юноша глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Он откинулся на подушки, задумчиво рассматривая узор на тяжелой ткани балдахина. Постепенно усталость брала свое и шатен начал проваливаться в вязкую дрему. Звуки стали доноситься как из-под толщи воды. Хотя, какие звуки? Ночью в отеле будто все вымерло. Такая неестественная тишина стояла вокруг.

Ему снилось что-то тревожное. Будто кто-то пытался предупредить его, чья-то тонкая фигура отчаянно звала к себе, но ее голоса юноша не слышал, скорее интуитивно понимал, что она зовет его.

Проснись!

Феличиано резко подскочил на постели. Последнее слово все еще эхом звенело у него в голове. Ему даже показалось, что это сказал кто-то в реальности.

Итальянец передернулся. Он даже во сне ощущал чье-то навязчивое присутствие. А еще он слышал шепот. Тихий хор голосов сплетался в его сознании, образуя поистине ужасающую музыку.

Он замер, стараясь не шевелиться и не создавать никаких звуков.

Тишина.

Абсолютная мертвая тишина.

Варгас поднялся с постели и, повинуясь внезапному порыву, прижался к стене, как будто собирался подслушать, как скандалят соседи. Но в отеле никто не скандалил. Везде царило спокойствие и абсолютное молчание.

«Как на кладбище», - невольно с неприязнью отметил юноша.

Ему здесь не нравилось. Сейчас это чувство страха уже не сдавливало горло как тогда, в казино. Но он четко ощущал, что все здесь какое-то фальшивое.

Легкое дуновение ветерка отвлекло его от тревожных мыслей.

Феличиано хотел было расслабиться, но запоздало вспомнил, что все окна закрыты и свежему воздуху здесь просто неоткуда взяться. И тут он снова ощутил это.

Голоса. Едва слышные, он были везде и нигде. Исходили от стен, будто те были живыми. Наполняли его каким-то нездоровым возбуждением. Варгас с удивлением осознал, что дрожит как осиновый лист.

А голоса все нарастали. Звучали глуше, грубее, тревожней. Они уже не исходили от стен. Они звучали в его голове. Отдавались болью в висках.

Феличиано всхлипнув сполз по стене на пол. Это было невыносимо.

- Нет, пожалуйста, не надо… Хватит!

Все оборвалось резко и неожиданно. Так же как и началось. Его снова окутала безжизненная тишина.

Он с трудом поднялся на ноги – они почти не держали его, пришлось ухватиться за стоящее рядом кресло. Идя в сторону кровати он невольно бросил взгляд в зеркало.

Оно было старинное и пыльное. В тяжелой серебряной, но потемневшей от времени раме и полузанавешенное бархатной шторой.

Как зачарованный он подошел ближе, вглядываясь в темную глубину. Из зеркала на него смотрело молодое, но осунувшееся лицо. Когда-то теплые и лучистые карие глаза смотрели безо всякого выражения.

Послышавшийся за спиной шорох заставил юношу резко оглянуться. Рубашка, лежавшая на кресле, соскользнула на пол.

«Видимо, плохо я ее сложил, еще и на самый край кинул».

Но это все были оправдания перед своим страхом. Он боялся, и проклятая комната будто чувствовала это и тянула к нему свои когтистые лапы.

Отражение в зеркале все так же печально смотрело на него в ответ. А потом уголки тонких губ дернулись, складываясь в злую усмешку.

Феличиано резко отпрянул от зеркала.

Ужас наполнил все его тело, словно парализующий яд. Не давая ни вздохнуть, ни убежать. Ему почудился ехидный смешок.

А потом на лицо что-то капнуло. И еще раз.

Варгас, ощущая подкатывающую к горлу тошноту, посмотрел наверх. По потолку расходились разводы. Сосед сверху явно забыл выключить воду в ванной.

Итальянец провел рукой по щеке, стирая упавшие на лицо капли воды. Он посмотрел на свои пальцы. По ним стекало что-то красное. Сердце сделало кульбит в груди. Из горла вместо крика вырвался хрип.

Но через секунду он понял, что это тонкий порез на ладони. Видимо он умудрился пораниться о серебряную раму зеркала, вернее о ее острые выступы.

А вода продолжала капать.

«Нужно подняться к соседу, может ему плохо стало»

Шатен, пошатываясь, направился к выходу из комнаты. Хорошо, что в отеле прохладно и он спал одетым. Юноша почти неосознанно старался выходя не смотреть в зеркало.

Хлопнула дверь. Феличиано даже не стал запирать комнату.

Лунный свет освещал старинное зеркало и причудливые изгибы орнамента его рамы. Алые капли стекали по серебру на пол.

Кап-кап.

Омерзительно громко.

Еще одна капля упала на мраморно-белю плитку пола. А через мгновение кровь бесследно исчезла, впитавшись в холодный камень.

Уныние

Журчание воды наполняло комнату. Но оно не могло заглушить этих отвратительных голосов в голове. Насмешливые и глумливые, они проникали в самые потаенные уголки сознания, выворачивали душу наизнанку.

Это невозможно терпеть.

Геракл сидел на полу, уткнувшись в колени и зажав уши ладонями. Нет-нет-нет. Пожалуйста, замолчите. А голоса все продолжали свою дьявольскую песню, от которой кровь стыла в жилах.

Вода уже давно заливала пол, протягивала к нему свои прозрачные руки. Там и сям на полу валялись эскизы, кисточки и тюбики с краской. Многие из рисунков промокли и превратились в серо-бежевое месиво.

Он с отвращением скользнул взглядом по одному из таких эскизов.

Ты ничтожество! Абсолютный бездарь! Посмотри, как ты жалок... Твои работы, то, во что ты вкладываешь свою жалкую душонку, они ничего не стоят!

Геракл всхлипнул. Голос отдавался эхом в голове. Он продолжал свои уничижительную речь, и, казалось, распалялся все больше. Каждая фраза звучала еще более ядовито, чем предыдущая.

Геракл знал, что Голос прав.

Карпуси был художником-портретистом. Его работы пользовались популярностью, критики хвалили его за смелую манеру письма, от клиентов не было отбоя.

Но что-то было не так. Он не чувствовал удовлетворения. Написанные портреты казались неживыми, бесчувственными. Как куклы с пустыми глазами. Осознание этого выбивало мужчину из колеи.

Постепенно, он все больше погружался в хандру, осознавая собственную ничтожность. Эти люди, что хвалили его. Они ничего не понимают в искусстве! Его картины это мусор! Хлам!

Вот именно. Ты и сам знаешь, что ни на что не годен. Все твои попытки нарисовать что-то особенное бесполезны! Что ты вообще значишь? Может лучше, если бы ты и вовсе не рождался?

Этот Голос преследовал его уже несколько дней, с тех пор, как Геракл заселился сюда. С каждым днем он звучал все сильнее, увереннее. Его аргументы становились все весомее. Карпуси поймал себя на мысли, что жадно вслушивается в насмешливо-злые слова.

То, что изначально казалось галлюцинацией, бредом, приобретало все более четкие очертания, размывая реальность как кисть смоченная в воде - акварель.

Он окончательно потерял чувство времени. Он не помнил, когда ел в последний раз. Да и зачем? Еда казалась абсолютно безвкусной. Люди, попадающиеся ему на пути, безликими существами, с одинаково-пустыми лицами, на которых не было глаз, носа и рта. Манекены.

Постепенно он совсем перестал выходить из своей комнаты.

Лоб был горячим, мужчину лихорадило. Дрожащие руки не могли удержать кисть, а Голос опять проникал в сознание ядовитой змеей. Художник перестал ощущать какие-либо эмоции, кроме всепоглощающей тоски.

Она обвила его как лиана, душила в зародыше любые попытки вырваться. Лишь однажды он почувствовал что-то похожее на ураган эмоций. Да что там ураган... Это был ядерный взрыв! Словно его резко выдернули из дремы и окунули в ледяную воду.

Он тогда кажется спустился в казино. Пил мартини, ощущая на языке лишь странный гнилой привкус. И тут он увидел его. Бледная, как мрамор, кожа, высокая и статная фигура, светлые, с пепельным оттенком, волосы, тонкие губы едва заметно изогнувшиеся в улыбке.

Но все это меркло по сравнению с его глазами. Они были похожи на холодные аметисты. Бездонные и пустые, как огромная черная дыра. От него веяло могильным холодом, запахом свежей взрытой земли и тонким ароматом гниющих фиалок.

В ту ночь он даже не пытался уснуть.

Его переполняла темная пугающая эйфория. Вот он, тот, кто станет его шедевром! Тонкие пальцы остервенело сжимали карандаш, рисуя изящные линии.

Но, сколько бы он не пытался, передать потустороннюю красоту незнакомца не получалось. Лицо его, смотрящее на художника с бумаги, сардонически улыбалось краешком губ.

Желание нарисовать самую главную работу в своей жизни не отпускало Геракла. Это превратилось в одержимость. Он мог думать только о том, что нет в мире краски такого потрясающего фиолетового оттенка, как его глаза.

Он перепробовал сотни, тысячи вариантов! Смешивал самые разные цвета в поисках нужного тона. Все напрасно... Отчаянье с новой силой навалилось на него. И тут...

А хочешь, я помогу тебе? Абсолютно безвозмездно. Можно подумать, ты сам способен сделать хоть что-то...

Геракл замер, вслушиваясь.

Голос, ехидно подхихикивая, инструктировал его. Взгляд художника скользнул по комнате. На трюмо что-то блеснуло. Вот оно! Ну, конечно! Как же он сразу не догадался...

Сталь приятно холодит кожу. Геракл, не колеблясь, делает резкое движение рукой. Алые капли падают на палитру смешиваясь с синей краской, рождая совершенно особый цвет. Тот самый.



***



Феличиано почти бегом поднимался по лестнице. Сердце колотилось как бешеное, кровь стучала в висках. Его не отпускало чувство, что сейчас происходит что-то ужасное.

Из-под дубовой двери с замысловатой резьбой уже натекла лужа воды. Итальянец, немного помявшись, трясущимися руками потянулся к дверной ручке. Она поддалась неожиданно легко и, издевательски скрипнув, впустила в комнату.

Поначалу юноше показалось, что пол застелен красной тканью, но присмотревшись он с ужасом понял, что это вода, окрашенная в алый. Темно-бордовые струйки спускались по мольберту на пол, смешиваясь с грязью и размокшей бумагой.

Варгас, стараясь ступать как можно тише, подошел к мольберту. На него, холодно улыбаясь смотрел хозяин отеля. Удивительно реалистичный рисунок, будто фотография. Черно-белый, нарисованный углем, он имел всего несколько цветных деталей. Поразительного цвета глаза и режущий глаза своей яркостью алый шарф.

Юноша, поддавшись какому то неведомому порыву, прошелся пальцем по рисунку. На коже остался красный след. Феличиано поднес пальцы к губам. Металлический привкус, который едва ли можно спутать с чем-то.

В ванной шумела вода. Итальянец, подавляя подступающую к горлу панику, осторожно толкнул дверь, заглядывая в комнату. В белоснежной ванной, наполненной кровавой водой, лежал молодой мужчина. Его каштановые волосы промокли и прилипли ко лбу. На лице застыла пугающая в своей безмятежности улыбка. Все это выглядело бы почти умиротворяюще, если бы не искромсанные запястья.

Варгас шагнул ближе и дрожащей рукой прикоснулся к бледной руке. Холодная, как мрамор, кожа, чудовищные разрезы. К горлу начала подкатывать тошнота.

Неожиданно мужчина резко открыл глаза и мертвой хваткой вцепился в застывшего от ужаса Феличиано. Юноша со страхом смотрел в эти пустые блекло-зеленые глаза, по цвету напоминавшие закисшее болото. Белые кисти с тонкими длинными пальцами похожи на огромных пауков. Эти самые пальцы сейчас намертво сжимали его запястья.

- Я... еще не... закончил его...

От этого хриплого, резкого, как скрип ржавых петель, голоса юноша пришел в себя. Он уже ощущал как могильных холод мужчины передается ему, тянет свои щупальца к его бьющемуся сердцу.

С трудом выдернув руки из захвата мертвеца, Варгас рванул к выходу и чуть не упал, поскользнувшись на мокром полу. На запястьях остались кровоточащие царапины и наливающиеся синяки в виде следов от пальцев.


@темы: фанфик, Яой(слеш), Пруссия/Россия, Моя писанина, Hetalia Axis Powers, "Дом у обочины"